Часто наші опоненти, яких ми називаємо українофобами використовують різні джерела для того, щоб принизити національну гідність українця і вказати на недолугість його держави. Але найчастіше такі спроби- це лише перекручування фактів, магічне зникнення, або перестановка дат, виривання цитат з контексту. Таким чином необізнаний читач може невільно стати заручником брехні. Саме цікаве, що наші опоненти цитують все, що якимось чином дискридитує Україну, збираючи по крихтах слова, які на їх думку мають компроментувати. Одними з таких стали цитати зі "Спогадів" останнього гетьмана України - Павла Скоропадського, який ніби не підтримує ідею українства, каже, що це явище занесене нам з Галиции, явно вказує на низький розбавлений німецьким і польським впливами рівень мови та культури в галичан. Для того, хто сумнівається в своєму національному визначенні ці слова можуть стати вироком в подальшому житті та стати поворотним пунктом в сторону повернення до джерел ісконного Русского начала. Чого і треба нашим опонентам. Але проблема в тому, що така велика честь, яка випала на долю нашого гетьмана в справі гноблення його народу, може виявитися занадто великою та печальною для самого ж гетьмана. Адже все прочитане нашими опонентами зі спогадів обмежується лише цим і більше нічим-цього їм явно достатньо. Але нажаль вони не розуміють, що лише зайвий раз підкреслюють свою обмеженість. Треба віддати їм належне, така думка вкорінилася досить сильно. Іх старання не пройшли дарма: звинувачення рагулій та "вєнгерскіх хлопів" смакуються українофобськими групками на ура, " к Украине вы никакого отношения не имеете" - звучить в адресу галичан. Роздувають велике полум"я з маленької іскри. І не важливо, що сам автор спогадів так не вважав.
Джерела наших опонентів: ("Спогади кiнець 1917 - грудень 1918", 1995 р., ст. 233-234.)
Подаємо скорочено вступ до спогадів
"...А я говорю: «Что бы то ни было, Украина в той или иной форме будет. Не заставишь реку идти вспять..."
[…]Великорусские круги на Украине невыносимы, особенно теперь, когда за время моего гетманства туда собралась чуть ли не вся интеллигентная Россия: все прятались под мое крыло и, до комичности жалко, что эти же самые люди рубили сук, на котором сидели, стараясь подорвать мое значение вместо того, чтобы укрепить его, и дошли до того, что меня свалили. Это особенно ясно будет видно при дальнейшем изложении фактов: великорусские интеллигентные круги были одним из главных факторов моего свержения.
Эти великороссы совершенно не понимали духа украинства. Простое объяснение, что это все вздор, что выдумали украинство немцы и австрийцы ради ослабления России, — неверно. Вот факт: стоило только центральному русскому правительству ослабнуть, как немедленно со всех сторон появились украинцы, быстро захватывая все более широкие круги среди народа. Я прекрасно знаю класс нашей мелкой интеллигенции. Она всегда увлекалась украинством; все мелкие управляющие, конторщики, телеграфисты всегда говорили по-украински, получали «Раду», увлекались Шевченко, а этот класс наиболее близок к народу. Сельские священники в заботах о насущном пропитании своей многочисленной семьи под влиянием высшего духовенства, которое до сих пор лишь за малым исключением все великорусское (московского направления), не высказываются определенно. Но если поискать, то у каждого из них найдется украинская книжка и скрытая мечта осуществления Украины. Поэтому, когда великороссы говорят: украинства нет, то сильно ошибаются, и немцы и австрийцы тут ни при чем, т.е. в основе они ни при чем.
Конечно, общение с Галицией имело громадное значение для усиления украинской идеи среди некоторых кругов. Но это общение произошло естественно: тут ни подкуп, ни агитация не имели существенного значения. Просто люди обращались во Львов, т.к. отношение ко всему украинскому в этом городе было свободно. Естественно, что со временем за это украинство ухватились и австрийское правительство и немецкое, но я лично убежден, что украинство жило среди народа, а эти правительства лишь способствовали его развитию, поэтому мнение великороссов, что украинства нет, что оно искусственно создано нашими бывшими врагами, — неверно. Точно так же неверно, что к украинству народ не льнет, народ страшно быстро его воспринимает без всякой пристегнутой к нему социальной идеи. Великороссы говорят: народ не хочет Украины, но воспринимает ее потому, что украинские деятели вместе с украинством сулят этому народу всякие социальные блага, поэтому народ из-за социальных обещаний льнет к украинству. Это тоже неверно: в народе есть любовь ко всему своему, украинскому, но он не верит пока в возможность достижения этих желаний; он еще не разубежден в том, что украинство не есть нечто низшее. Это последнее столетиями вдалбливалось ему в голову, и поэтому у него нет еще народной гордости, и, конечно, всякий украинец, повысившись в силу того или другого условия по общественной лестнице из народа, немедленно переделывался в великоросса со всеми его положительными и отрицательными качествами. Великороссы совершенно не признают украинского языка, они говорят: «Вот язык, на котором говорят в деревне крестьяне, мы понимаем, а литературного украинского языка нет. Это — галицийское наречие, которое нам не нужно, оно безобразно, это набор немецких, французских и польских слов, приноровленных к украинскому языку». Бесспорно, что некоторые галичане говорят и пишут на своем языке; безусловно верно, что в некоторых министерствах было много этих галичан, которые досаждали публике своим наречием, но верно и то, что литературный украинский язык существует, хотя в некоторых специальных вопросах он и не развит. Я вполне согласен, что, например, в судопроизводстве, где требуется точность, этот язык нуждается в еще большем развитии, но это частности. Вообще же это возмутительно презрительное отношение к украинскому языку основано исключительно на невежестве, на полном незнании и нежелании знать украинскую литературу.Великороссы говорят: «Никакой Украины не будет», а я говорю: «Что бы то ни было, Украина в той или иной форме будет. Не заставишь реку идти вспять, так же и с народом, его не заставишь отказаться от его идеалов. Теперь мы живем во времена, когда одними штыками ничего не сделаешь».
Великороссы никак этого понять не хотели и говорили: «Все это оперетка», — и довели до Директории с шовинистическим украинством со всей его нетерпимостью и ненавистью к России, с радикальным поведением, насаждением украинского языка и, вдобавок ко всему этому, с крайними социальными лозунгами. Только кучка людей из великороссов искренне признавала федерацию; остальные из вежливости говорили мне: «Федерация, да!», но тут же решительно делали все для того, чтобы помину от Украины не было.
Затем в области социальных реформ среди великороссов господствует полнейшее непонимание. Кстати, к великороссам я отношу весь наш помещичий класс, т.е. и малороссов, поскольку у них одно и то же мировозрение. Наш украинец — индивидуалист, никакой социализации ему не нужно. Он решительно против этого. Русские левые круги навязывают свои программы, которые к Украине неприменимы. Я всегда считал, что украинское движение уже хорошо тем, что оно проникнуто сильным национальным чувством, что, играя на этих струнах, можно легче всего спасти народ отбольшевизма.
Почти вся промышленность и помещичья земля на Украине принадлежит великороссам, малороссам и полякам, отрицающим все украинское. Из-за ненависти к этим национальностям, очень может быть, галичане, а наши украинцы и подавно скажут, что большевизм им на пользу, так как он косвенно способствует вытеснению этих классов с Украины [...]
("Спогади кiнець 1917 - грудень 1918", 1995 р., ст. 48-50.)
Джерело
P.S Павло Скоропадський був людиною свого часу, прямо-кажучи не відрізнявся самостійницькими настроями, про це можна довідатися і зрозуміти прочитавши більше його біографію, але ми б не бралися судити людину з висоти пташиного польту. Тим більше, коли пройшло вже скільки років. Ба навіть сам гетьман, будучи людиною розумною дав право майбутньому поколінню судити і давати оцінки тим подіям. Сподіваємося, що цей матеріал стане відомим як найбільшій кількості співгромадян, а троллінгу навпаки стане менше.
